Он так часто бывал на волосок от смерти, что сама мысль о том, чтобы «остепениться», ужасала его.

И сейчас его преследовало неприятное чувство, что люди никогда больше не будут говорить с ним нормально.

Они всегда будут перенимать тот почтительный тон, который внушал его отец не только из-за титула, но и потому, что понимал свою собственную важность.

— Я хочу быть самим собой, — сказал маркиз солнечным бликам, вспыхивающим на море.

И будто еще чей-то голос добавил:

— А еще хочу, чтобы любили меня самого, а не мое богатство.

В его жизни было много женщин, в основном подобных Жанне, потому что им можно заплатить и оставить без слез и упреков.

Были и иноземки, которые находили Виктора неотразимо привлекательным, но они были для него просто случайным капризом, и, расставшись с ними, маркиз больше о них не вспоминал.

По никогда и речи не шло о его знакомстве с женщиной, которую Виктор хотел бы постоянно видеть в своей жизни и которая не ограничивала бы его в путешествиях — часто лишенных удобств, изнурительных и опасных.

— Что же мне делать? — вопросил маркиз дивный пейзаж, как будто само море могло дать ответ, или чайки, мелькающие над головой, могли подсказать верное решение.

Внизу стояла в гавани яхта его отца, которой тот пользовался всего по несколько недель в году, но которая всегда была готова к отплытию просто на случай, если ему захочется покататься.

«Вот как живут богачи!»— с улыбкой подумал маркиз.

Он вспомнил, как часто бывал без денег, потому что отец перестал выплачивать ему содержание.

А это значило, что он был вынужден снимать самые дешевые комнаты, часто кишащие паразитами, и плавать на старых развалинах, грозящих вот-вот утонуть.

Однажды в пустыне Виктору пришлось делить палатку с очень грязным арабом.

Теперь у него было шесть собственных домов, несколько больших конюшен, и перед отъездом из Англии он подумывал; а не купить ли легковой автомобиль?