Потом Виктору сообщали, что девушка очень ему подходит и станет замечательной женой.

Надо ли удивляться, что он удрал за границу как можно быстрее.

В очередной приезд Виктора его разногласия с отцом зашли так далеко, что тот заявил: если сын не образумится, то может и вовсе не возвращаться.

По сути, за последующие годы Виктор только дважды заглядывал домой на несколько дней на Рождество и один раз петом.

Его непреодолимо влекла красота самого Куина — гораздо сильнее, чем люди, проживающие в поместье.

Там вечно были все те же споры, тот же порядок и те же упреки, которые снова гнали его прочь.

Наконец Виктор приехал домой, потому что умер его отец и он стал теперь — когда меньше всего этого ожидал — маркизом Куинбурном.

Прибыв перед самыми похоронами, Виктор обнаружил, что огромный дом набит родственниками.

Теперь они не отчитывали его, немного цинично подумал маркиз, они умоляли его и лебезили перед ним, потому что он стал главой семьи: «Дражайший Виктор, я знаю, вы поможете. Ваш отец всегда был так добр, я уверен, вы поможете мне, как помогал он…», «Я нуждаюсь в вашем совете…», «Уделите мне немного времени…», «Выслушайте меня, пожалуйста…»

Виктору казалось, что тысячи голосов отдаются эхом в его ушах, забивая его голову мелкими семейными и финансовыми проблемами.

Они были совсем не похожи на трудности, с которыми он сталкивался в своих путешествиях.

Большее их число удалось легко разрешить с помощью секретаря, которого его отец нанял десять лет назад и который намного больше Виктора знал не только о поместье, но и обо всем семействе Бурнов.

Когда тягостная процедура похорон осталась позади, Виктор уехал из Куина в Лондон и поселился в доме Бурнов на Парк-лейн.

Он прекрасно понимал, что не только семья смотрит на него как на рог изобилия.