Она понимала, что тогда все было отключено, но безотчетное отвращение к сооружению, которое она даже как-то назвала _д_о_м_о_м_, погнало ее на поляну, к реке. Здесь она и сидела, дрожа, и здесь только осознала, что все, сказанное Дмитрием, – правда. Только сейчас она поверила, что таким невозможным способом мог быть осуществлен контакт.

Алена вернулась в лабораторию к вечеру и застала Дмитрия у стереовизора. Дмитрий и Борзов – на экране – сидели друг перед другом смертельно уставшие, сон не пошел Дмитрию на пользу.

– Здравствуйте, Елена Романовна, – с поклоном сказал Борзов. – Вы уж извините, что Дмитрия сегодня извлекли из-под вашей опеки. Сейчас мы подведем итоги, и он опять ваш.

– Значит, вы не согласны со мной? – каким-то тусклым голосом спросил Дмитрий.

Борзов промолчал, он смотрел не на Дмитрия, а на Алену, и она неожиданно, интуитивно почувствовала в нем сторонника, единомышленника. Не в Диме, а в Борзове – против Димы.

– Сейчас вам нужно отдохнуть, – сказал Борзов. – Обработка займет некоторое время. Возможно, месяц. Или больше.

– Да как вы понять не хотите?! – Дмитрий вдруг рассвирепел. – Вам конкретный опыт важнее или вся идея?!

– Дима, – мягко сказал Борзов. – Мы были в одной цепи, вы, я, все ребята. И никто ничего такого не ощутил. Контакт с этим облачным существом и с... гм... полем... был надежным, кое-что мы поняли, но в основном – ничего, и анализ покажет...

Дмитрий отвернулся. "Он никогда так не говорил с шефом, – подумала Алена. – Разве можно говорить таким тоном с Борзовым, который всегда прав?".

Дмитрий протянул руку к аппарату, и Борзов рассыпался снопом искр, как порождение ада. Алене даже почудилось, что запахло паленым.

– Выпьем чаю, – сказал Дмитрий обыденно, поцеловал Алену в лоб, губы скользнули по лицу и родился поцелуй, какого Алена никогда не испытывала. Дыхание захватило, было сладко и немного больно.