А почему бы и нет? Все незамужние женщины в Проспекте и половина девушек в университете едва не умерли от разбитого сердца, когда Трент женился на ней. Она тогда безумно влюбилась в него. Настолько, что даже сейчас, пожалуй, любит… несмотря на все, что между ними произошло. Но она приехала не для того, чтобы раздуть пламя их когда-то страстной любви. В конце концов, Трент не любил ее так, как она, иначе похищение Мери Кейт не привело бы их к такому бурному разрыву.

Опустив шторы, Кейт повернулась и направилась в ванную. Надо освежиться, прежде чем ехать в Уинстон-Холл. Возможно, правила вежливости предписывают сначала позвонить Тренту, но она предпочитает захватить его врасплох. Кейт хихикнула. Даже спустя столько лет она думает о встрече с Мери Белл, как о предстоящей битве с врагом! Эта старая женщина больше не враг, – сказала себе Кейт. – У нее нет власти над тобой. Но то, что тетушка Мери Белл не обрадуется, увидев ее, – это точно. Вытерев руки, Кейт посмотрелась в зеркало. Когда она уехала из Проспекта, ей было двадцать четыре года; теперь ей тридцать пять – не юная красавица, как называл ее когда-то Трент, но все еще привлекательная женщина. И волевая. У нее хватит смелости не только встретиться с тетушкой Мери Белл, но и посмотреть Тренту в глаза и сказать, что она была права, а он ошибался. Мери Кейт не умерла. Их дочь жива.

Правда, пока у нее нет доказательств, что Мери Кейт – одна из трех маленьких девочек, увезенных из юго-восточной Алабамы приблизительно в то же время, когда похитили ее дочь. Всех трех девочек продали приемным родителям в течение одного месяца. Им было по три-четыре месяца, когда они попали в приемные семьи.

Кейт выпила стакан воды, рука у нее слегка дрожала. Она взяла с кровати сумку, вынула губную помаду и пудреницу, подкрасила губы и попудрилась.

Наверное, следует поужинать, у нее с утра маковой росинки во рту не было. Ищешь предлог, чтобы оттянуть неизбежное, шепнул внутренний голос.