– Я пойду, – сказала Мери Белл. – Спасибо, что поговорила со мной. Я бы не удивилась, если бы ты захлопнула передо мной дверь.

Мери Белл медленно и неловко начала подниматься, и Кейт подавила в себе желание помочь ей. Тяжело опираясь на трость, Мери Белл пошла к выходу. Кейт последовала за ней.

У двери Мери Белл обернулась.

– Независимо от того, как поступит Трент… если окажется, что я ошиблась, и он не захочет вмешиваться… ты, пожалуйста… дай мне знать, что происходит. Если Мери Кейт жива, мне очень хотелось бы знать об этом.

Сдерживая слезы, Кейт кивнула.

– Вы понимаете, что у вас нет законных оснований вмешиваться в любые решения, которые я принимаю в отношении моей дочери?

– Кейт, я всего лишь хочу знать, что она жива. Даже если я никогда ее не увижу… – Голос Мери Белл дрогнул. – Просто позвони… позвони. Это все, о чем я прошу. Тебе не нужно вдаваться в подробности.

– Хорошо. Если одна из девочек окажется Мери Кейт, я дам вам знать.

– Спасибо, дорогая.

Кейт открыла дверь. Мери Бел вышла и, не оглядываясь, пошла по коридору. Кейт увидела, как Гатри взял ее под руку и вывел из гостиницы. Тяжело вздохнув, Кейт вернулась в номер и закрыла дверь.

Что, черт возьми, только что произошло?

Неужели тетка Трента изменилась так сильно, что вызвала у нее расположение? Или она притворялась, чтобы выведать информацию? Какая разница? У Мери Белл больше нет власти над ней. Кейт больше никогда не придется ей угождать.

Она выключила свет, оставив один ночник, сняла халат, бросила его на кресло и растянулась на кровати, глядя в потолок. Перед глазами проносились картины прошлого. Воспоминания, от которых хотелось избавиться.

Первый раз, когда они с Трентом занимались любовью. Ее пышная свадьба под руководством Мери Белл. Ее мольбы о переезде из Уинстон-Холла в собственный дом. День, когда родилась Мери Кейт. Любовь. Счастье. Отчаяние. День, когда похитили ее дочь. Страх. Гнев. Боль.