Трент понял, что думать надо о другом; главное – он хочет знать, жива ли его дочь. Теперь он старше, возможно, немного мудрее и намного крепче, чем одиннадцать лет назад. Что бы ни произошло, он выдержит и поможет жене – бывшей жене – пережить то, что их ждет. Это его долг, потому что в прошлом он ее подвел.

Через двадцать минут Трент оставил «ягуар» на стоянке и направился к черному входу в «Магнолия-Хаус». Холодный ветер дохнул ему в лицо и заставил поднять воротник замшевой куртки. Распахнув дверь, он вошел в холл. Лицо портье показалось ему смутно знакомым.

– Добрый вечер, – сказал Трент.

– Добрый вечер, судья Уинстон, – услышал он в ответ.

– Кажется, мисс Кейт Мелоун проживает в вашей гостинице.

– Да, сэр. Номер сто четыре.

Трент посмотрел на нагрудный знак, сообщивший ему, что перед ним Б. Уолдинг.

– Я думал, вам не разрешается сообщать, в каких номерах проживают постояльцы.

– Вы правы, – согласился мистер Уолдинг. – Но так как мисс Мелоун – ваша бывшая жена, а вы – это вы, и все… как сказала мисс Мери Белл… Она ушла тридцать минут назад и, выходя, упомянула, что вы, вероятно, зайдете, чтобы повидаться со своей женой… бывшей женой.

Трент кивнул, слабо улыбнулся и огляделся.

– Направо, – подсказал портье.

Трент пошел в указанном направлении, остановился у нужной двери и заколебался. Как только он постучится, отступать будет поздно.

Он постучал несколько раз. Никакого ответа. Он постучал сильнее.

В глубине комнаты послышалось какое-то движение, затем звуки приближающихся шагов. Дверь распахнулась, и перед ним предстала Кейт в мешковатой розовой пижаме, с растрепавшимися волосами и лицом, на котором не было никакой косметики. Помоги ему Бог! Это самая сексуальная женщина, которую ему приходилось встречать.