Отпереть входную дверь не составляло труда, потому что она смазывала замок перед отъездом.

Пока таксист вносил ее сумки и передавал ей второй, оставленный на заднем сиденье машины костыль, она нащупала выключатель, и мгновенно яркий свет засиял в просторной прихожей, отражаясь бликами на полированной мебели и обшивке стен из благородной древесины, заготовленной наверняка лет двести назад и подобранной с умом и умением.

Таксист изумленно повертел головой и преисполнился уважением к тому, что успел разглядеть.

– Спасибо, – Саманта вручила ему сорок пять долларов и была вознаграждена довольным хмыканьем и кивком головы.

Разочарования тем, что от него не потребовалось других услуг, таксист не выказал и поспешил ретироваться, все-таки соизволив сказать на прощанье:

– Желаю удачи. Поправляйтесь скорее.

– Постараюсь.

Заперев за ним дверь, Саманта положила ключ в карман и громко сказала:

– Милый, я дома!

Никакого отклика.

Только негромкое тиканье каминных часов и урчание холодильника на кухне. Воздух в старом доме был застоявшимся, жарким и абсолютно неподвижным. Саманта включила потолочный вентилятор, а затем и кондиционер.

– Ну, иди же ко мне! – Ее голос из освещенного холла разносился по темным комнатам. – Знаю, ты злишься, что я оставила тебя одного так надолго. И, конечно, ревнуешь. Мужчины все такие...

Она прислушалась и уловила мягкую поступь кошачьих лап, а затем там, где тень была гуще всего, возник Харон. Шкура его была цвета черной туши и сливалась со тьмой, поэтому видно было только два светящихся крохотных золотых ободка вокруг его зрачков.

– Незачем играть со мной в прятки. Я тебя вижу.

Кот вышел из тени и медленно, с показным равнодушием проследовал через холл, держась поближе к стенке.

– Какой же ты важный! Пижон! Он, видите ли, обиделся и теперь дуется на меня. Мне что, просить прощения? Знаешь, я и так уже достаточно наказана за эту дурацкую авантюру с Мексикой.