— Папа привез его из Бостона. Увидел, как тот слоняется голодный по улицам или что-то вроде того.

— Ну да, ну да, — с ехидством кивает Марч. — Врун несчастный.

— Спорим? Ставишь на кон все из своей копилки?

Неся корзину снятого с веревки белья, вошла миссис Дейл. В те времена она туго подвязывала волосы и предпочитала домашние свободные брюки да шерстяные кофты на пуговицах, а также мир и спокойствие в доме.

— Люди ведь не могут так запросто брать себе других людей? Правда же не могут?

Она всегда обращается к Джудит за поддержкой, но сегодня та лишь пожимает плечами: всех деталей она не знает, однако действительно подготовила с утра спальню для гостей, застелив кровать свежими простынями и стеганым одеялом, которое хранилось в мансарде.

Марч идет к окну, но никого во дворе не видит. С масляным гренком подошел, смахивая с себя крошки, Алан.

— Он там, — указывает на сад.

И действительно, он там, у ворот. Тринадцатилетний, тощий, с длинными темными волосами, месяц не мытыми.

— Подарочек, — усмехнулся Алан с типичной для себя презрительной интонацией.

Мальчик, должно быть, ощутил, что на него смотрят, — вдруг поднял голову и уставился в их окно. По небу плывут по воле ветра редкие размытые облака.

Марч помахала рукой, и мальчик так удивился, что даже заморгал. Она ответила бы улыбкой на его замешательство, если бы внезапно не поняла: ей не хочется отводить от него взгляд.

— Мы поселим его у себя навсегда?

Где-то глубоко внутри себя Марч чувствует, что эти слова лучше бы прошептать.

— О господи, надеюсь, нет, — ворчит Алан.

А мальчик все смотрит и смотрит на нее. Траву в тот сезон еще не косили, и нарциссы закрыли бутоны, защищаясь от нежданного ненастья.

— Я беру его.