– Этот ребенок раздает крепкие напитки в публичном доме матушки Гвин.

– И крепкие словечки тоже, ручаюсь, – сказал тот.

– О да, злоязычный бесенок, – ответил Генри. Нелл вдруг воскликнула:

– Сестра в тюрьме. Ее повесят.

– Что? – равнодушно спросил компаньон Генри. – Уже и шлюх вешают? Это никуда не годится.

– Действительно, никуда не годится! – воскликнул Генри. – Перевешать всех женщин в Лондоне и оставить нас одних!

– Боже, храни всех шлюх Лондона! – прибавил другой.

– Ее собираются вешать за то, чего она не делала, – сказала Нелл. – Вы должны спасти ее. Вы должны вызволить ее из тюрьмы. Это из-за вас она туда попала.

– Из-за меня?

– Точно, сэр. Она надеялась, что вы придете, но пришел другой, а не вы. Она ему отказала, а он обвинил ее в преступлении. Это мясник с Ист-Чипского рынка. Роза не могла с ним… после вашей светлости.

– Бесенок капнул меда в уксус, Генри, – сказал как бы между прочим его приятель, поправляя свои кружевные манжеты.

– Оставь свои насмешки, – ответил Генри неожиданно серьезно. – Бедняжка Роза. Значит, этот мясник засадил ее в тюрьму, да?.. – Он повернулся к приятелю. – Послушай, Браун, это нельзя так оставить. Роза славная девушка. Я как раз сегодня собирался зайти к ней.

– Тогда зайдите к ней в тюрьму, сэр, – попросила Нелл. – Зайдите к ней, и вы, такой важный джентльмен, конечно же, сможете устроить, чтоб ее освободили.

– А этот бесенок хорошего мнения о тебе, – сказал Браун.

– И его не следует портить.

– Ты куда, Генри?

– Я иду повидаться с мисс Розой. Я люблю Розу. И предвкушаю много счастливых часов с ней.

– Господь вознаградит вас, сэр, – сказала Нелл.

– И Роза тоже, я полагаю, – заметил Браун.

Они зашагали в сторону от дома леди Беннет; Нелл бежала рядом с ними.

Жизнь была воистину прекрасна.

Больше не было необходимости скрывать свою миловидность. Теперь она мыла и расчесывала свои волосы – и они ниспадали ей на спину легкими волнами. Не нужно было изображать косоглазие и хмуриться – и она могла смеяться сколько ей вздумается, чаще всего она так и делала.