– Замухрышки, которые вскоре станут дамами, и слуги, которые строят из себя господ, одинаково имеют право знать новости, сэр.

– Ах ты, дерзкая паршивая потаскушка! – рассвирепел незнакомец.

Нелл приготовилась удрать.

– Я слишком мала для такого титула, сэр. Но, может, если вы окажетесь здесь через несколько лет, я и успею заслужить его.

Человек расхохотался, потом, порывшись в кармане, кинул ей монету. Нелл ловко поймала ее, не дав упасть на землю. Мужчина ушел по своим делам, а Уилл остался подержать лошадь; Нелл и Роза разглядывали монету. Уилл получил за свои услуги не больше, отметила Роза.

– От языка такая же польза, как и от пары рук, – громко сказала Нелл.

– Что ты будешь делать с деньгами? – спросила Роза.

Нелл задумалась:

– Куплю пирог. Может, кусочек говядины. Но одно я точно знаю: джин матушке я ни за что не куплю.

Когда они вернулись в свой переулок Коул-ярд, их мать неожиданно появилась в дверях лачуги.

– Роза! Нелл! – вопила она. – Где вы пропадаете, паршивки ленивые? Я на вас живого места не оставлю, негодницы. Идите обе сюда немедленно… если хотите остаться в живых. Роза! Нелл! Господи, и за что доброй женщине такое проклятие?

Вдруг она увидела девочек.

– Эй, вы, идите сюда. И Роза! И Нелл! Подите-ка и послушайте свою маму.

– Что-то ее взбудоражило, – заметила Роза.

– На этот раз не джин, – добавила Нелл.

И вслед за мадам Элионор Гвин они вошли в темную лачугу, бывшую их домом.

Тяжело дыша, мать опустилась на трехногий стул. Дородной и неповоротливой, ей было нелегко добраться до двери и позвать девочек.

Роза подвинула стул для себя поближе к материнскому стулу, Нелл устроилась на полу, подперев овальное личико ладошками и шевеля под собой ножками с крошечными ступнями.

– Вот вы обе болтаетесь по улицам, – ворчала миссис Гвин, – совсем не задумываясь о том, что вас ждет впереди.