— Да, но я…

Бульдог смолк, взглянув на девушку, и удивление на его лице сменилось явным удовольствием.

Саммер тоже взглянула на него с интересом и тут же невольно покачала головой, что делала всегда, когда встречала слишком любопытный взгляд. Благодаря этому движению свет от лампы упал на блестящие иссиня-черные волосы Саммер. Прическа ее, правда, была растрепана, а одежда покрыта пылью, но никто из мужчин этого не заметил. А человек со странным именем Бульдог и подавно. Он подумал о том, что видит, возможно, самую красивую женщину в своей жизни.

— Вы ждали детей? Разве мистер Маклин не рассказал вам обо мне и моем брате?

— Ну да, мэм… Только он не сказал, что один… одна из вас взрослая.

— Да, один из нас действительно взрослый, как вы видите. — Гордость придала ответу немного игривый оттенок.

— Да, мэм. Он сказал, что приедут мальчик и молодая леди. Но я и подумать не мог, что вы такая взрослая и красивая.

— Так у вас есть комната или нет? — нетерпеливо спросил кучер, ждавший момента, когда ему можно будет уйти.

— У них есть комната. Дай-ка мне ключ.

Распоряжение было исполнено, и Бульдог, взяв сундук, стал подниматься по лестнице.

— Спасибо, — только и успела сказать Саммер вслед уже исчезнувшему в дверях кучеру.

Расположенный в конце коридора второго этажа номер был небольшим, но в нем имелись широкая кровать и дополнительная койка для ребенка. Вся прочая обстановка, правда, состояла лишь из шифоньерки и умывальника с голубым эмалированным кувшином и тазом.

Бульдог поставил сундук в ногах кровати, а Джон Остин немедленно подошел к окну и стал смотреть вниз на оживленную улицу.

— Мэм, мне действительно очень жаль, что я не встретил вас.

Саммер улыбнулась. На сердце у нее впервые за многие дни было легко. Этот человек, этот маленький седеющий ковбой был первым связующим звеном между ней и тем самым Сэмом Маклином, который теперь будет заботиться о них. Все, что ей надо сделать, как говорила мама, это рассказать ему, кто они такие, и Сэм возьмет Джона Остина под свою опеку.