Продолжать работать у Роберта пропала всякая охота. Мысли настойчиво крутились вокруг набившей оскомину истории с Элеонорой. Финал оказался чересчур уж неприглядным, вернее даже пошлым. От этого на душе было гадко и брала непонятная тоска.

Допив из чашки последний глоток остывшего кофе, он встал из-за стола, прошелся взад-вперед по кабинету, разминая затекшие мышцы, и в глубокой задумчивости остановился у репродукции картины Моне, висящей на стене.

Называлась картина «Прогулка, или Камилла Моне с сыном Жаном». Ее оригинал он видел в нежном семнадцатилетнем возрасте в Вашингтонской национальной галерее искусств. Эта работа великого импрессиониста настолько потрясла юного Роберта, что впечатления, оставленные ею в его душе, до сих пор не утратили своей силы.

Буйство бело-желтых, сине-голубых красок и оттенков, дополненное травяной зеленью и черно-серыми штрихами, увлекало в мир беззаботности, света и любви.

Изображенная на картине дама, первая жена Клода Моне, долгие годы представлялась Роберту олицетворением женской красоты, достоинства и изящества. Все в ней казалось ему таинственным и бесконечно прекрасным — и выразительный взгляд, и поворот головы, и пена белой юбки, развеваемой ветром.

В который раз он всматривался сейчас в ее загадочные темные глаза, в который раз невольно сравнивал со всеми знакомыми ему женщинами. И в который раз понимал, что ни одна из них не походит на нее даже отдаленно.

Мечта повстречать на своем пути подобное создание не покидала его с тех далеких юношеских лет. Пусть ее волосы будут не черными, часто размышлял он, а русыми, пепельными или рыжими. И глаза не темными, а светлыми — неважно. Главное, что мне хочется увидеть в своей женщине, так это тот же волшебный взгляд, ту же осанку, то же достоинство.