– Пошутил… – расплылся в улыбке Андрес.

В такие моменты от гнева Ло деда спасала только его улыбка, задорная и ласковая, как первые солнечные лучики, проскользнувшие в комнату сквозь желто-синие шторы.

– Да ну тебя, – сделав сердитое лицо, сказала Ло и потянулась. – Я что, опять проспала?

– А то как же… Одевайся скорее, иначе не успеешь позавтракать.

– А что на завтрак?

– Лепешка с куриным мясом, джем, тосты и кофе со сливками, – перечислил дед. – Учти, ляжешь обратно в кровать – все остынет.

– Угу, – сонно кивнула Ло.

Дед, опираясь на трость, поковылял из комнаты, а Ло, взглянув на часы и ужаснувшись, подлетела к шкафу. Каждый раз, когда она открывала зеркальную дверцу, на нее смотрела пухлая розовощекая молочница с глазами грустной коровы. Каждый раз Ло вздыхала, глядя на свое отражение, каждый раз обещала себе сесть на диету и каждый раз забывала о своем обещании уже в обед, когда желудок начинал издавать звуки, напоминающие игру плохого трубача.

Ло похлопала себя по торчащему над пижамными штанами животу и решительно заявила отражению:

– Ну все, с едой покончено. С сегодняшнего дня сажусь на диету.

Но, вспомнив о лепешке с сочной куриной грудкой, Ло решила с диетой немного повременить.

– Ладно, не буду обедать. И ужинать тоже не буду. Говорят, вредно есть после семи. От этого толстеешь…

Надев широкую темно-синюю рубашку и льняные брючки на резинке, Ло побежала завтракать.

– Сегодня генеральная? – поинтересовался дед, наливая внучке кофе.

– Угу, – ответила Ло, заталкивая в рот большую лепешку, в которую дед обычно заворачивал куриную грудку с густым соусом, овощи, печеный картофель и сыр – получалось что-то вроде «буритто» или «тако».

– А завтра премьера?

– Угу… Помзвони Лумкамсу омн хомтел приймти… – пережевывая курицу, попросила Ло.