– Не смущайтесь… Я вас удержу!

Кто бы сомневался, только не я! Казалось, что ничто не сможет оторвать меня от него, и будь моя воля – ехала бы так вечно… Прижимаясь к нему, я ощущала, как он дышит, и изнывала от желания прижаться к нему еще сильнее, чтобы почувствовать, как его грудь вздрогнет и заволнуется от участившегося дыхания. Но такой смелости я не набралась, да и Бог его знает, как бы он на это среагировал, мужчины бывают разные, хотя мне кажется, всем мужчинам должно быть приятно, что они волнуют женщину. Но есть и такие, которые делают возмущенное лицо, начинают говорить о какой-то черте, которую не стоит переступать и так далее, по-моему, они просто ханжи. Так или иначе, но разрушать момента мне не хотелось.

А самые сладкие моменты, согласись, Машенька, это моменты ожидания и начала. Когда его еще не знаешь, то можешь только представлять, как он среагирует на тебя. Тут уж фантазия расстарается… А потом, правда, ходишь с такой дикой болью в животе от неудовлетворенности этих фантазий, которые, впрочем, как правило, ни один мужчина и не может удовлетворить по причине своего эгоизма. Кое-кто, правда, не советовал мне обобщать в этом вопросе, но сам при этом не попытался доказать обратного на деле.

Ну да ладно. А кончилось все, Машенька, довольно быстро. Поезд подъехал к центральной станции, все стали выходить, нас отлепило друг от друга, освободились места, я села. А он, даже не взглянув на меня, ушел в другой конец вагона, тоже сел, достал из дипломата журнал и уткнулся в него. Как я ни старалась пускать ему посылы, он был броней – неприступной и такой же холодной.