– Тебе не следует опаздывать на этот раз, – предупредила накануне она, хихикая, словно ей было десять лет, а не без малого двадцать шесть, – так что придется поторопиться, чтобы получить свой подарок.

Оливия насторожилась, подумав о шелковом шарфе, который она купила для Риа.

– Ты помнишь, о чем мы договаривались? – спросила она напряженно. – Больше никаких дорогих подарков. Те часы, что ты подарила мне в прошлый раз, великолепны, но…

– Ты глупышка, Ливви. Какой толк от денег, если я не могу их тратить на людей, которых люблю?

На протяжении многих лет это было для них пунктом преткновения: Оливия пыталась дать понять Риа, что у нее нет возможности отвечать на щедрые подарки старшей подруги, а Риа объясняла, что делать подарки для нее удовольствие.

– Тебе это не нравится, дорогая? – спрашивала Риа с затуманенным взглядом, и каждый раз, когда Оливия пыталась объяснить ей, что дело вовсе не в этом, было уже поздно:

– Вот и отлично, – радостно заявляла та. – Тогда держи и наслаждайся.

Оливия вздохнула, спеша к ресторану и вспоминая, как Риа поддразнивала ее по поводу обещанного подарка.

– Это как раз по твоей части, – говорила она, – разумно и практично. Надо вот только вовремя подойти к Луиджи и увидеть все самой.

Взглянув на очень дорогие, золотые с бриллиантами, часы на левом запястье, – прошлогодний подарок Риа, который она надевала очень редко, – Оливия поморщилась: она опаздывала уже на четверть часа. «Конечно, – подумала она с надеждой, – часы могут показывать неверное время». Она не заводила их месяцами, часы были слишком дорогими, чтобы носить их каждый день, к тому же Оливии они казались слишком претенциозными.

Но кого она пыталась обмануть? Такие часы скорее сломаются, чем будут врать. Кто знает, сколько ей еще идти до Луиджи?