Как видно, его обвела вокруг пальца какая-нибудь очаровательная вертушка из тех, что охотятся за мужчинами и зазывно хлопают ресницами, предлагая себя, подумала Камилла, прежде чем обрушить на Гаспара град вопросов.

– К сожалению, нет, – вздохнул Зебра в ответ на все вопросы.

Камилла, сотрясаясь от рыданий, уже не могла решить, что же хуже: быть покинутой из-за недостатка привлекательности или же ради прекрасных глаз соперницы. Мысли ее перепутались, она погрузилась в океан непонимания. Страдание можно было прочесть на ее лице. Жизнь для нее вдруг обернулась кошмаром. Ее мутило, хотелось разом покончить с невыносимым положением, причинить мужу боль, бежать, во что бы то ни стало успокоить свои горестные чувства.

Сжавшись в комок, Камилла сидела как будто в отупении; и тут Зебра вдруг прошелся рукой по ее спине и погладил по затылку.

– Не плачь, дорогая, с этим покончено. Это был дурной сон.

Ошеломленная Камилла обратила к Зебре заплаканное лицо и впилась в него взглядом – он улыбался.

– И ты поверила? – весело бросил он.

– Поверила ли я? – изумленно воскликнула Камилла.

– Я только сделал вид, что хочу тебя покинуть! Камилла встала и вместо ответа саданула его коленом в низ живота. Зебра ойкнул.

– С ума сошла, что ли? – простонал он, согнувшись в три погибели.

– Ты отдаешь себе отчет в том, какую боль ты мне причинил?

– Пришлось заплатить эту цену.

– За что? – озадаченно спросила она.

– Я только хотел на время лишить тебя кислорода, чтобы ты вновь обрела вкус к свежему воздуху.

Зебра, влекомый своим бурным нравом, все еще скорчившись, объявил жене, что эта его проделка – лишь первый шаг для возвращения свежести их взаимным чувствам. Так сказать, отскабливание штукатурки, необходимое после пятнадцати лет все усиливающейся деградации их желаний.