— Я же говорил, что у меня нет больше сына! Нет! Нет! И прощаться не буду! Сына у меня нет!

Может, так он защищался от нестерпимой боли разлуки, которая терзала его сердце? Может, так он надеялся с ней справиться?

Тони только рукой махнул, но глаза у него невольно наполнились слезами. Сердце у Тони было ранимым, чувствительным, он надеялся, что хотя бы в миг расставания отец сменит гнев на милость. Но нет, отец не смягчился. И, ожесточившись сам, он вновь мысленно произнес свою клятву: «Нет, никогда больше я не прикоснусь к инструменту!»

Об этом он и думал, крутя педали велосипеда, который будто сам собой летел прямо к дому Марии, видневшемуся вдалеке. У ворот Тони остановился, слез с велосипеда, подошел к решетке и громко позвал:

— Мария! Мария!

И вдруг Мария появилась на пороге и кинулась по дорожке к воротам, она все поняла: Тони приехал прощаться. Но влюбленные не успели даже протянуть друг к другу руки — прозвучал выстрел, и пуля прожужжала около левого уха Тони, потом мимо правого.

— Беги! Беги! — закричала в ужасе девушка. Тони вскочил на велосипед.

— Ты будешь меня ждать? Я приеду богатым и посватаюсь! — крикнул он на ходу.

Мария со слезами на глазах смотрела ему вслед.

— Я буду ждать тебя всегда. Только тебя! — шептала она.

Луиза подошла к зятю, который стоял на балконе с дымящейся винтовкой.

— Вы — зверь, Джулиано, — сказала она. — Настоящий зверь.

— Ненастоящий. Зверь бы его убил, — спокойно ответил зять и ушел в дом.

Тони долго добирался до Неаполя, он не хотел тратить деньги на поезд, они понадобятся ему на билет до Бразилии. Он даже старался что-то заработать по дороге, смутно понимая, что денег у него, наверное, мало. Неаполь оглушил его шумом, очаровал запахом моря. Тони не мог оторвать глаз от синеющей дали, в которой скрывалось его счастье. Когда он протянул кассиру свои деньги и попросил билет до Бразилии, тот только рассмеялся наивности и простодушию красивого темноглазого юноши. На эти деньги он мог доплыть разве что до соседнего островка.