Теперь, слегка оправившись от потрясения, Кейтлин тоже начала сердиться.

— Ты сам знаешь. Ты всегда все знаешь.

— Возможно, ты права. Попробую озвучить ход твоих мыслей. Ковбои народ бедный, недалекий, они все знают о скотине и лошадях и почти не имеют понятия ни о чем другом. Если они куда отправляются, то верхом. В самом крайнем случае добираются автостопом или автобусом. Самолеты и те, кто на них летает, существуют в другом мире. В твоем мире, Кейтлин. Как это Мейсон Хендерсон туда затесался?..

Отступив, она уперлась руками в бока.

— Мы так давно не виделись, может, обойдемся без колкостей?

— Как давно, Кейтлин? Ты помнишь?

Его взгляд обежал овальное личико, задержавшись на глазах, зеленых, как весенняя травка после дождя; на прядях светлых, отливающих золотом волос; на коже, сияющей свежестью; на красиво изогнутых губах, казалось, созданных для мужских поцелуев. Убийственное сочетание.

И все же, какой бы знакомой ни казалась ему Кейтлин, Мейсон видел, что она изменилась. У той Кейтлин, которую он помнил, фигура была мягкой, округлой, с плавными линиями. Теперь Кейтлин была худой и очень загорелой, тело ее стало жилистым, почти атлетическим. Волосы, которые раньше обрамляли ее личико подобно драгоценному багету, ныне стянуты в "конский" хвост, и лишь несколько непокорных прядок падают на лоб. Одежда практичная, без оглядки на моду: куртка из шотландки, потертые джинсы, на голове — "стетсон", чтобы защититься от палящего техасского солнца.

Любую другую женщину абсолютное отсутствие макияжа превратило бы в дурнушку. Но Кейтлин никогда не нуждалась в косметике и других ухищрениях, чтобы выглядеть привлекательной. Она по-прежнему остается, подумалось Мейсону, самой обаятельной из всех встречавшихся мне на пути представительниц противоположного пола. И невероятно притягательной.

— Так ты помнишь, как давно это было? — повторил он.

Она колебалась лишь миг.