Некоторое время оба молчали, потом Алексей сказал несколько совершенно ничего не значащих фраз о погоде и красотах природы. Потом они остановились на берегу, у самой воды.

– Не подходите близко, Мария Михайловна, – сказал Лович. – Смотрите, как плещет вода. Она испортит ваши туфельки.

– Я не боюсь, – лукаво ответила Маша. – Совсем не боюсь воды.

Лович улыбнулся. Ветер, тот, что колыхал воду, растрепал и кудри на голове у девушки, разрумянил ее щеки. Маша смотрела на воду, а Алексей молча любовался ее стройным станом, изящной шейкой, лицом, склоненным к воде.

– Вы так прекрасны, – вдруг сказал он, – что я, хотя и не поэт, сейчас не удержусь и сложу какие-нибудь вирши в вашу честь.

Маша рассмеялась:

– О нет, стихов не надо.

– Уж не боитесь ли вы, Мария Михайловна?

– Чего же мне бояться?

– Что стихи мои будут столь дурны, что вы более никогда не захотите посмотреть в мою сторону.

– Нет, – произнесла она совсем тихо. – Ничто и никогда не заставит меня переменить свое отношение к вам.

При этих словах девушка покраснела и отвернулась.

– Я действительно слышал эти слова или мне почудилось? – задумчиво произнес Алексей, глядя на Машу.

– Нет, не почудилось, – она подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо.

В этот момент, когда щеки ее раскраснелись, а глаза блестели, как звезды, она была прекраснее, чем когда-либо. Алексею захотелось тут же заключить ее в свои объятия и поцеловать, но он не посмел, хотя и был всегда весьма решителен в подобных ситуациях.

– Я нарочно искала случая оказаться с вами наедине, – решительно сказала Маша. – И я знаю, что это не удивит вас…

– Но я удивлен, – ответил Алексей.

Лицо его было серьезно и в этот момент он подумал, что, должно быть, она сейчас объяснится ему в любви. Но до последнего момента он не мог окончательно в это поверить.