С работы пока увольняться не стала все же. Да ее бы и не отпустили. Она была на хорошем счету, Анну ценили и любили. Потерпит старая ведьма, поживет в одиночестве сутки через трое…
Накануне решающего дня Анна не могла заснуть. Ворочалась, терзала боками древний скрипучий матрас, переживая, что не дает спать соседке. Впрочем, Ленка спала как убитая. Обрадовалась, наверное, что Анна съезжает. Комната была оплачена за три месяца вперед, хозяйка ни за что не вернет денег, а это значило, что Ленке предстояло жить тут три месяца в одиночестве, в свое полное удовольствие. А может, Анна еще и вернется сюда, на привычное место.
Она представляла, что ее ждет: должно быть, темный дом с тяжелой старинной мебелью, дубовым паркетом. Вот распахиваются двустворчатые двери, и Анна вступает в холодный чертог, пахнущий лекарствами, пылью, нафталином и старинными духами. Старая ведьма сидит в инвалидном кресле, на ней красный бархатный халат с золотыми кистями, как на той пожилой профессорше, которой в прошлом месяце удаляли аппендикс. Нос у старушонки крючком, глаза злобно смотрят из-под нависших век, узловатые пальцы – как лапки хищной птицы, на голове – парик.
В эту ночь Анне снились отрывки из оперы «Пиковая дама», виденной еще в седьмом классе. Она встала совершенно разбитой. Не смогла позавтракать. Людмила Аркадьевна заехала за ней. Дорогу Анна не запомнила из-за тумана в голове, к тому же у нее так громко бурчало в животе, что Людмила Аркадьевна косилась на свою пассажирку с некоторой опаской. Анна чувствовала себя как в очереди у стоматолога. К счастью, приехали быстро, быстро прошли по хрустящему гравию дорожки к особняку, который, будто спящий зверь, прятался в соснах.