Дворецкий ощущал, что между ним и графом существует неразрывная личная связь. Они выросли вместе и были лучшими друзьями до того дня, когда Эмилио стал слугой Карло.

Детьми они всюду ходили вместе — взбирались на верхушку колокольни на площади Сан-Марко, воровали апельсины во фруктовых лавках у моста Риальто, много раз по ночам ускользали на гондоле Нордоньи в сторону Лидо и возвращались домой с рассветом. Однако, едва они вошли в зрелый возраст, им стало неловко друг с другом. К тому времени будущее их определилось: Карло должен был стать главой большой знатной семьи, а Эмилио — его слугой. Безгранично преданного Эмилио это не смущало; всю сознательную жизнь он управлял домом Карло педантично и бережливо, а после смерти графини стал, в сущности, управляющим палаццо Нордонья. Он вел большое хозяйство именно так, как хотел граф, повинуясь инстинкту и не ожидая приказаний. Эмилио следил за сохранностью мебели, присматривал за слугами, а также за тем, чтобы фруктовые и винные погреба всегда были полны. Однажды Эмилио обнаружил, что Антония делит с Карло постель и ванну. Он не обратил бы на это особого внимания, если бы хозяин привел женщину на одну ночь, ибо такое уже неоднократно случалось. Но эта девушка отличалась от других. При всей ее молодости и пылкости в ней была какая-то кошачья загадочность, которую Карло явно воспринял как вызов. Эмилио опасался, что эта пассия надоест графу не скоро.

Появление Антонии побудило Карло больше заниматься писательством и все меньше уделять внимание бизнесу. Может, граф и стал крупным экспертом по истории и искусству Венеции, но при этом пренебрег источником семейного благосостояния — виноградниками.

Поверенные и финансовые советники, предоставленные самим себе, довели дело до того, что состояние поместья заметно ухудшилось. Проверяя их отчеты тщательнее, чем граф, Эмилио видел существенные потери Нордоньи. Анархия в политике и действия правительства, направленные против бизнеса, привели к нецелесообразности инвестиций в Италии, но граф не желал искать более безопасные рынки за границей. Это огорчало Эмилио, знающего, что граф не лишен деловой сметки.