Она покачала головой. Горячие слезы ручьем хлынули у нее из глаз.

— В двадцать лет я была уверена, что эти два слова заставят твою семью ополчиться против меня, а ты сам будешь в глубине души презирать меня до конца жизни. Мне не хотелось, чтобы ты считал меня одной из тех женщин, которые готовы на что угодно, лишь бы завладеть твоим состоянием. Кроме того, ты дал понять, что не потерпишь никакого вмешательства в твою карьеру.

Сезар громко вскрикнул от злости.

— По сравнению с нашим ребенком все мои победы ровным счетом ничего не значат! За все время, что мы провели вместе, ты так и не узнала меня, Сара.

Девушка простонала от боли.

— Ты прав, Сезар. В двадцать лет я была слишком глупа, чтобы последовать совету моих родителей и поехать к тебе. Я буду сожалеть об этом до конца жизни. Мой отец сказал тогда: «Сезар несет за этого ребенка такую же ответственность, как и ты. Он может быть самым потрясающим гонщиком «Формулы 1», но это не освобождает его от ответственности!»

— И все же ты предпочла промолчать.

— Мне бы хотелось, чтобы ты смог понять меня! — едва не прокричала она. — Ты наслаждался собственным успехом. Я не представляла, как ты сможешь сочетать отцовство с карьерой гонщика. Потому и не хотела стать причиной, по которой разрушатся все твои мечты. Я не могла поступить так ни с тобой, ни с нашим ребенком. Наш сын страдал бы, если бы видел тебя лишь изредка, — конечно, если бы ты вообще захотел стать ему отцом.

— Если бы захотел?! — прорычал Сезар.

— Я ошибалась, Сезар. Я была полностью неправа. Родители говорили, что мне придется раскаяться в этом, но поначалу я просто не слушала, потому что искренне верила: так будет лучше и для тебя, и для Джонни. Чтобы не создавать тебе лишних проблем, я постаралась держаться подальше от мира гонок. Никто не знает о том, что у нас был роман. Я думала, что, может быть, ты сам придешь в дом моих родителей, когда будешь в Штатах, но ты ни разу не сделал этого. Для меня это явилось доказательством того, что ты никогда не любил меня так сильно, как любила тебя я.