– Заткнись, Каджи! – прервал его Тенджиро. – Я не хочу, чтобы ты с ним говорил. – Его гибкие руки взметнулись в воздух. – Вот так, теперь у тебя ничего не получится. Азил, жди меня внизу. – Не поднимая взгляда, певец вышел из комнаты. – Слишком поздно, Карадур. Ты его любил? Он тебя предал. Теперь он мой. Но не тревожься, я его накажу вместо тебя. И буду обращаться с ним так же мягко, как ты поступал со мной. – Лицо Тенджиро больше не походило на лицо брата. Широко раскрытые глаза стали черными. – К сожалению, я не могу тебя убить, как и ты не сумел расправиться со мной в утробе матери. Но я способен забрать все, что тебе было дорого. А потом посмотрим, кто из нас станет драконом! Желаю тебе всего самого наихудшего, брат мой!

Дрожа от напряжения, Карадур Атани попытался заговорить, но застывшие мышцы ему не повиновались. Он лежал в башне до самого рассвета. Наконец в камине вспыхнуло пламя. С гримасой боли Карадур встал на Колени, потом поднялся на ноги и сделал неверный шаг, потом еще и еще. Слезы, подобные каплям голубого пламени, побежали по его щекам.

ГЛАВА 2

В тот год в Иппс выдалась суровая зима. На дорогах лежал глубокий снег, и мужчины, возвращаясь в свои деревни, рассказывали о снежных заносах высотой с самые большие деревья. Густой туман окутывал горные тропы. Козлы, олени и даже кое-кто из охотников, уставших после тяжелого дня, встречали там свою смерть.

В Крепости Дракона царило уныние. Всю осень, с того самого сентябрьского утра, о котором ни у кого не осталось ясных воспоминаний, когда Тенджиро Атани и Азил Аумсон исчезли из замка, Карадур Атани погрузился в себя, избегая остальных обитателей замка. Его солдаты с несчастным видом наблюдали за ним. Лоримир Несс, промерзший насквозь и лишенный возможности что-либо сделать, видел с бастиона, как Тенджиро Атани и лютнист покинули спящий замок и медленно направились на север. Когда старый воин осмелился заговорить о том, что тогда произошло, сердитый взгляд, брошенный на него Карадуром, свалил его на пол, как сильный удар дубинкой. Прошло некоторое время, прежде чем он смог подняться на ноги.