Как-то раз он рассказал об этом Люсиль. Нет, конечно, не обо всем, а лишь об этом слове «балкон». «Балкон? — переспросила удивленно Люсиль. — Но почему именно балкон?» Она повторила несколько раз: «Балкон, балкон». Затем спросила его — один балкон или несколько. Он ответил, что несколько. Тогда она поинтересовалась, не связаны ли эти балконы как-нибудь с его детством. Он ответил, что нет. Она взглянула на него с интересом, и, как всякий раз, когда она смотрела на него иначе, нежели просто доброжелательно, в нем проснулась безумная надежда. Но она пробормотала что-то насчет небесных балконов Бодлера, и на этом все кончилось. Собственно, как обычно — ничем. А он любил ее. Он любил ее так, что боялся даже дать ей почувствовать, насколько сильна эта любовь. И вовсе не потому, что она могла каким-либо образом воспользоваться этим знанием. Нет, просто это могло взволновать или расстроить ее. Так или иначе, но однажды она оставит его. Что он принес в ее жизнь: спокойное благополучие, уверенность, что ничего никогда не произойдет? Но он знал, что это меньше всего волновало ее. Наверное…

Он позвонил, затем подобрал с пола «Монд» и попытался читать. Бесполезно. Люсиль, наверное, сейчас неслась по дороге со всей скоростью. Правда, машина, которую он подарил ей на Рождество, была надежной… Он тогда позвонил одному из своих друзей из автомобильного еженедельника, чтобы узнать, какая марка надежнее и вообще лучше. Его интересовали спортивные модели. Он еще сказал тогда Люсиль, что купил первую подвернувшуюся под руку, заказал случайно… Она была очень довольна. Но если ему сейчас позвонят и скажут, что на обочине дороги обнаружен перевернутый спортивный автомобиль с телом женщины внутри, документы которой… Он встал. Кажется, он начинает сходить с ума.