Когда последний тяжелый будний день закончился, Айви почувствовала себя гораздо лучше. Она была абсолютно уверена, что сдала тест по английскому языку, но вот по машинописи… Даже ради спасения своей жизни она не сможет печатать больше пятидесяти слов в минуту, и с этим нужно смириться.

Айви и ее подруга Лита Доусон подъехали на велосипедах к пансионату, в котором Айви жила с тех пор, как умер ее отец, потому что у нее не было денег даже на то, чтобы оплачивать счета за электричество в родительском доме, и к тому же Рейчел уже подписала документы на его продажу. Поскольку Айви было только восемнадцать, ее старшая сестра пустила в ход все свои чары, пытаясь околдовать молодого юриста и убедить его, что Айви слишком молода, чтобы жить самостоятельно, и для нее будет лучше, если она переедет в пансионат. После этого Рейчел снова улетела в Нью-Йорк, а Айви осталась в Джекобсвилле с небольшим наследством тети Хэтти и работой в гараже по понедельникам и четвергам, которая позволяла ей с горем пополам оплачивать учебу.

Мэри пыталась убедить своего брата Стюарта помочь Айви в оспаривании завещания, но Айви и слышать об этом не желала. Жить в пансионате было для нее гораздо лучше, чем всю оставшуюся жизнь быть обязанной Стюарту. Она не могла признаться даже своей лучшей подруге, что ее брат наводит на нее страх.

— В выходные я навещу отца, — сказала Лита. — А чем ты займешься?

— Если Мэри не забудет о своем обещании, думаю отправиться с ней по магазинам. Хотя бы поглазею на витрины, — вздохнув, улыбнулась Айви.

— Когда-нибудь ты встретишь мужчину, который будет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь, — убежденно произнесла Лита.