Сара кивнула, давая понять, что намерена вести себя очень тихо.

Когда она кивала, ее рот ткнулся в перчатку Кейса, и это взволновало его. Он готов был поклясться, что даже через перчатку почувствовал тепло ее легкого дыхания.

Как если бы он вдруг коснулся огня.

«Черт побери, как сказала бы Элисса, – подумал он. – Испытать вожделение в такое чертовски неподходящее время! Никогда не подозревал, что мне так нравится запах роз».

– Тысяча чертей, да это чушь свинячья, и ты, тысяча чертей, знаешь это не хуже моего! – раздался снаружи громкий голос.

– Это Джо Моуди, – произнес Кейс над ухом Сары. – Его еще зовут «Тысяча чертей». Правда, только за глаза.

На лице Сары снова блеснула белозубая улыбка.

– Такой безобразный, что страшно и взглянуть на него? – так же беззвучно спросила она.

Когда Кейс услышал этот шелестящий голос, ему показалось, что он глотнул виски. Он медленно, осторожно втянул воздух и сказал себе мысленно, что не будет принюхиваться к запаху роз здесь, в этой пустыне, да еще среди зимы.

Однако учащенный пульс подсказал Кейсу, что он себя обманывает.

– Тысяча чертей, этот старый хрен нашел серебро! – проговорил Моуди.

– Тогда какого черта его вдова живет как нищенка! – последовал ответ.

Напряженность, которая возникла в теле Кейса при звуках голоса Сары, длилась всего мгновение, но Сара успела ее почувствовать.

– Эб Калпеппер, – снова шепнул он ей на ухо.

Холодок пробежал по спине Сары. Это был такой же бесстрастный голос, как и тогда, когда мужчина произнес свои первые слова. Голос человека, для которого ничего не значили ни жара, ни холод, ни боль, ни удовольствие.

Ни даже смерть.

– Тысяча чертей, откуда мне знать, почему она не хочет жить с шиком, когда у нее серебра навалом? – выкрикнул Моуди. – Пойми этих баб, тысяча чертей!