– Сойдет, – заявила она Джудит и спросила: – Где твой плащ?

– Здесь, мама. – Джудит сняла плащ с крючка. Шерстяная ткань густо-зеленого цвета была утеплена мехом бобра и оторочена горностаем, как полагалось по рангу. Аделаида наклонилась, чтобы снять воображаемую пылинку, и Джудит едва сдержалась, чтобы не сбросить руку матери. Та, очевидно, почувствовала это намерение, потому что одарила дочь ледяным взглядом и заметила:

– Мы принадлежим к герцогскому двору и должны выглядеть соответствующе.

– Я знаю, мама. – Джудит благоразумно не показывала своего раздражения, но это давалось ей с трудом. К своим пятнадцати годам, достигнув брачного возраста, она уже вполне сложилась как женщина, а мать все еще обращалась с ней как с ребенком.

– Рада слышать. – Поманив дочерей, она присоединилась к другим женщинам двора герцогини Матильды, которые собрались, чтобы встретить возвращающихся мужчин.

Мужа Аделаиды среди них не было – он остался в Англии с частью нормандских войск на время отсутствия нового короля. Джудит не знала, как отнеслась мать к этому обстоятельству. Самой ей было безразлично, поскольку своего отчима, предпочитавшего воинские развлечения и редко появлявшегося на женской половине, она видела мало и практически не знала.

Встав поближе к стене, чтобы защититься от резкого мартовского ветра, Джудит прикинула, сколько им придется ждать. Ее кузены Ричард, Робер и Вильгельм Руфус, сыновья герцога Вильгельма, выехали навстречу отцу. Она бы с удовольствием к ним присоединилась, но соблюдение приличий было превыше всего – ей не пристало поступать гак по ее положению.

До них донесся рев толпы, приветствующей победителей. Сердце Джудит затрепетало от гордости. Люди приветствовали ее кровного родственника, который теперь по воле Господа и благодаря своей собственной решительности стал королем.

Под фанфары и перестук копыт во внутреннем дворе появились первые всадники. Солнце играло на их шлемах и доспехах; трепетали на ветру прикрепленные к копьям шелковые треугольные флажки. Ее дядя Вильгельм ехал на черном испанском жеребце, под развевающимися разноцветными знаменами. Доспехов на нем не было. Ветер развевал его темные волосы, закрывая орлиный профиль и прищуренные глаза. Подбежал оруженосец, чтобы взять поводья. Вильгельм уверенно спешился и повернулся к ожидающим женщинам.