– Слушаю.

– Мишель?

– Да. Кто это?

– Я за вами наблюдаю.

Грубоватый, низкий голос, дыхание тяжелое… Нет, это не Филипп. Где-то в глубине ее чрева родилась неприятная судорога, пробежавшая по всему телу.

– Кто говорит? – В ответ только тяжелое дыхание. – Филипп, если это ты, то кончай свои игрушки. Ты победил. Слышишь? Я сдаюсь.

– Ага, значит, вот как зовут вашего мужа – Филипп? Скажите мне, Мишель, он смотрит на вас так же, как и я? Он хочет вас так же, как и я?

– Ну все, хватит. Я вешаю трубку. Это уже вовсе не смешно, Филипп.

– Жаль, что ваш Филипп не видел вас вчера вечером. Этот пеньюар, мой подарок, очень вам к лицу. Я люблю белый цвет. Он такой чистый, мягкий и нежный. Но ведь вы не любите нежных мужчин, правда, Мишель? Я именно из таких – из грубых. Я могу дать вам то, о чем вы давно мечтаете…

Сердце у нее почти остановилось. Она замерла на месте. Вчера вечером? Вчера вечером?

– Не бойтесь, Мишель, я не желаю вам зла. Вы вызываете во мне желание. Когда вы прикасаетесь к себе так, как вчера, меня это возбуждает неимоверно. Да даже когда я просто думаю о вас, во мне все твердеет и вырастает до таких размеров, что вам и не сладить. Я хочу видеть, как вы кончаете. Еще ни один мужчина не прикасался к вам так, как вы этого хотите, ведь правда, Мишель? Вы заслуживаете лучшего…

Она швырнула трубку.

Нет, с нее хватит! Голод ее исчез, и единственное, чего ей сейчас хотелось – убраться отсюда к чертям собачьим. Если это Филипп, то он зашел слишком уж далеко. Она спрашивала себя: что он делал эти три дня? Наблюдал за ней? А если он не был на съемках, то почему не ночевал дома? Нет, в этой игре явно больше не было ничего забавного. «А если это не он, – думала она с возрастающей тревогой, – то что тогда?» Это означало, что ей явно угрожает опасность.