Прополоскав рот, Гвен умылась, вытерла лицо, потом подняла голову и взглянула на себя в зеркало, висевшее над раковиной. Красавицей ее никак не назовешь, но что мужчины при виде нее должны в испуге разбегаться, она тоже не считала.

Ее теплые карие глаза были немного темнее каштановых волос. С фигурой все в порядке, хотя она довольно худая и невысокая. Груди размером с чайную чашку, да и то с большим допуском. Но, в конце концов, она же не горбатая и не беззубая!

Вернувшись в спальню, Гвен подошла к открытому шкафу и принялась придирчиво рассматривать висящие в нем платья. Впервые она заметила, какой однообразный у нее гардероб. Вещи были и длинные, и короткие, но все это либо сарафаны, либо девичьи платьица из легких цветастых тканей. Господи, неужели все это годится только для домика в деревне?!

Раздраженно захлопнув дверцу, Гвен опустилась на кровать и тяжело вздохнула. Тридцать один год, а она все еще одевается по-прежнему, как когда-то в школе. А что касается обуви, она, даже не вынимая ничего из шкафа, знала, что все ее туфли грубые, без каблуков и либо черные, либо коричневые. Гвен по-прежнему носила длинные, доходящие до лопаток волосы и прямую челку, срезанную с почти солдатской аккуратностью.

Всего этого более чем достаточно, чтобы свернуться под одеялом и никогда не покидать пределов своей квартиры.

Эта мысль испугала Гвен. Она не могла допустить, чтобы еще один год пролетел, а она даже не попыталась бы хоть слегка вкусить радостей жизни.

Продолжая сидеть на кровати, она набрала по памяти номер джорджтаунского отделения Вашингтонской публичной библиотеки. Когда трубку сняла старший библиотекарь, и одновременно ее начальница, Мэрилин Уильямс, Гвен притворно раскашлялась и попросила разрешения не выходить на работу.

Мэрилин явно удивилась такой просьбе, учитывая то, что Гвен никогда прежде не отпрашивалась по болезни, но тут же согласилась, пообещав позвонить одной из работающих на полставки сотрудниц и попросить ее заменить Гвен в случае необходимости.