– Майкл, – пробормотал Браги себе под нос, – ты и есть одна из тех проблем, что встретятся мне на моем дальнейшем жизненном пути.

Требилкок был одним из наиболее достойных соратников Рагнарсона, и Браги питал к нему чуть ли не отцовскую нежность. Но Майкл имел склонность к излишне самостоятельным шагам в своем сумеречном мире шпионажа, чем иногда ставил короля в неловкое положение.

Рагнарсон сел за стол и воссоздал в памяти те моменты жизни, которые привели его на это место и к этому положению. Припомнил он и потери, понесенные им в пути… Чтобы избавиться от воспоминаний, он потряс головой так, как делает выбравшаяся из воды собака. Хватит! Можно свихнуться, если постоянно думать о том, как следовало бы поступать в прошлом в той или иной ситуации.

– Надо вечером повидаться с детишками, – пробормотал он. – Если, конечно, к тому времени ещё буду волочить ноги.

Майкл все-таки сумел уговорить свою лошадь выехать из ворот замка. Сам он ежился, сидя в седле. Промокшие под мелким дождичком волосы липли ко лбу.

Часовые отсалютовали, не выходя из будки.

– Ну и страшен же он, – едва слышно пробормотал один из солдат.

– У него такой вид, будто он опоздал на собственные похороны, – заметил второй. – А кто это?

– Один из людей короля, – пожимая плечами, ответил первый. – В последнее время его здесь редко можно увидеть.

Если бы они услышали имя, то сразу бы поняли, кто проехал мимо их. Пламя его славы освещало даже самые темные углы общества. Люди с нечистой совестью все время косились на Требилкока. Он был близок с Вартлоккуром, создавшим Нерожденного – чудовище, способное проникать в мысли человека. Тем, кто замышлял крупные преступления или плел заговоры, не ускользнуть от внимания Майкла, на их головы неизбежно опускался безжалостный молот.