— Я вспомнил двух друзей, которые будут мне полезны, но, чтобы их отыскать, нам предстоит проехать пару миль, — сказал лорд Брекон. — Вы можете продолжать путь или вы слишком неудобно сидите?

— Все в порядке, милорд, не беспокойтесь, — ответила Кэролайн.

— Черт подери, мои манеры никуда не годятся, мадам! — внезапно воскликнул лорд Брекон. — Я не спросил вас, каковы ваши пожелания. Прошу меня извинить, но последние события меня несколько выбили из колеи.

— Вполне понятно, милорд.

— Мы едем в сторону Севеноукса. Это направление вам подходит?

— Рада сказать, что оно меня вполне устраивает, — с достоинством отозвалась Кэролайн, подумав про себя, что там она наймет почтовую карету, чтобы вернуться в Лондон.

— Теперь, когда мы уже так хорошо знакомы, можно ли задать вам нескромный вопрос, — осведомился лорд Брекон. — Как ваше имя?

— Кэролайн… — начала было Кэролайн, но осеклась.

Ее мысли были заняты возвращением в Лондон, и в рассеянности она чуть было не ответила на его вопрос полностью.

— Да? — напомнил он ей.

— Э-э-э… Фрай, — закончила Кэролайн, назвав первую попавшуюся фамилию.

— Ваш слуга, мисс Фрай. Может быть, теперь вы удовлетворите мое любопытство и скажете, почему вы оказались в лесу в тот самый момент, когда Айзека Розенберга сразила чья-то предательская рука?

Кэролайн принялась лихорадочно думать. Она так сосредоточилась на неприятностях лорда Брекона, что не приготовила никаких объяснений. К счастью, и здесь ей немало пригодились романы, и она неспешно стала излагать историю, которая, как она надеялась, звучала достаточно убедительно:

— Я — жертва пренеприятнейшего стечения обстоятельств, милорд. Я была компаньонкой у знатной дамы.

Я служила у нее недолго, всего несколько недель, но за это время ее характер и поведение внушили мне ужас и отвращение. Она страшно эксцентрична, и во многом это можно объяснить ее пристрастием к бренди. Сегодня вечером, после ужина, она не впала в дремоту, как это бывало обычно, а настояла, чтобы мы немного проехались. Видимо, она надеялась, что ночная прохлада освежит ее; и вот карета была подана, и мы отправились.