Именно поэтому обитель Тейтов прикидывается юдолью печали и нищеты.

Тейты – сапожники, тачающие сапоги для армии и дорогие туфельки для дам с Холма. Они все мастера своего дела, и у них столько деньжищ, что ребята не знают, как ими распорядиться.

Мне пришлось как следует погреметь воротами. Появился один из юных Тейтов. Он был вооружен. Тинни – единственная представительница племени, выходящая безоружной во внешний мир.

– Гаррет, давненько вас не видел.

– Мы с Тинни опять в ссоре. Он помрачнел:

– Она ушла пару часов назад. Я-то думал, направилась к вам.

– Так оно и было. Я пришел поговорить с дядюшкой Уиллардом. По срочному делу.

Глаза у парнишки стали как плошки. Затем он осклабился. Похоже, юнец решил, что я пришел к старому Уилларду задать сакраментальный вопрос. Открыв ворота, молодой Тейт сказал:

– Не уверен, захочет ли он вас принять. Вы же его знаете.

– Передай, что дело не терпит.

– Неужели в преисподней повалил снег? – пробормотал он, запирая ворота. – Роза будет в отчаянии.

– Переживет, – ответил я. – Она легко оправляется от потрясений.

Роза – дочь. Уилларда, единственная из его отпрысков, оставшихся в живых. Темперамент у нее жарче, чем три костра, а яда в девице больше, чем в клубке брачующихся змей.

Паренек фыркнул. Никто из Тейтов не любил Розу. От нее можно ожидать любой пакости. К тому же она никогда не учится на своих ошибках.

– Я скажу дяде, что вы здесь. Я прошел в центральный садик и принялся ждать. Сейчас садик казался заброшенным. Зато летом это было подлинное произведение искусства. Окружающие его дома служили жилищами для Тейтов. Здесь они жили, трудились, рождались и умирали. Некоторые из них за всю жизнь ни разу не покидали цитадели.

Парнишка вскоре вернулся. С совершенно несчастным видом. Уиллард, видимо, прищемил ему хвост за то, что он пустил меня в святыню, но старик все же не приказал родичу вышвырнуть меня вон, рискуя своим здоровьем.