– Разбегайтесь, – распорядился я. – А ты, Плоскомордый, вообще сваливай: она знает твою рожу.

– Ясно. Если понадоблюсь, найдешь меня у Морли.

Я сделал им на прощание ручкой, вошел в дом и сунул голову в комнату Покойника:

– Можешь ее освободить?

Я говорил шепотом – не хотел, чтобы слышала Торнада.

«Да».

Вернувшись в кабинет, я взял нож из рук Торнады, сел на свое место и принялся чистить ногти. Покойник отпустил вожжи. Если вы никогда не видели, как кто-то выскакивает из своей шкуры, вам следовало бы взглянуть в тот момент на Торнаду.

– Приветствую вас у нас в большом городе, Торнада. Вам не следует забывать, что здесь у каждого в рукаве припрятана пара-другая трюков. Схватив воздух открытым ртом, она двинулась к дверям.

– Не соблаговолите ли сообщить, где я мог бы найти Лаббока? Не могу сказать, что сердечно отношусь к людям, подсылающим ко мне наемные клинки.

Эти слова повергли ее в еще большее смятение. Ведь она ни единым словом не упоминала о Лаббоке.

Я шел за ней до самого выхода, задавая вопросы, чтобы отвлечь ее внимание от Бельчонка. Оказавшись на улице, она почти побежала.

Я огляделся по сторонам. Ни Бельчонка, ни Плоскомордого видно не было. Я вообще не заметил никого, кто бы проявлял интерес к моему жилищу. Войдя в дом, я отправился к Дину обсудить с ним программу ужина.

8

Дину мои советы не требовались. Он никогда в них не нуждается, но позволяет мне высказываться. Старик выслушивает предложения только для того, чтобы их отвергнуть.

Я уселся за стол. Дин спросил:

– Что это все означает?

– Не знаю. Некто по имени Лаббок прислал ее, чтобы вытрясти из меня какую-то книгу.

Он нахмурился. Старина Дин мастерски овладел искусством придавать себе мрачный вид. Его физиономия становится похожей на местность, изрезанную глубокими темными каньонами.

– Опять же этот тип, ударивший ножом мисс Тинни…