– Хорошо, мистер Грэхем.

Девушка исчезла, уступив место мужчине с тяжеловатыми чертами лица.

– Мейо умер, – напрямик выпалил Грэхем. – Выпал из окна Мартин Билдинг минут двадцать назад. Пролетел шестнадцать этажей и приземлился чуть ли не у моих ног. Узнать его невозможно – разве что по шрамам на руках.

– Самоубийство? – кустистые брови собеседника поползли вверх.

– На первый взгляд, похоже, – согласился Грэхем. – Только я так не думаю.

– Почему?

– Потому что я достаточно хорошо знал Мейо. Когда я работал инспектором по связям между учеными и Ведомством целевого финансирования США, мне пришлось регулярно встречаться с ним в течение десяти лет. Вы, может быть, помните, что я четыре раза выбивал ему субсидии для продолжения работы.

– Да-да, – кивнул Сангстер.

– Большинство ученых – вообще народ малоэмоциональный, – продолжал Грэхем. – Так вот, Мейо был, пожалуй, самым флегматичным из всех. – Он взглянул собеседнику прямо в глаза. – Поверьте мне, сэр, Мейо был просто не способен покончить с собой – во всяком случае, находясь в здравом уме.

– Я вам верю, – без тени колебания сказал Сангстер. – Что, по-вашему, нужно сделать?

– У полиции есть все основания считать это рядовым самоубийством. И я тут не могу вмешиваться. Ведь у меня нет никаких официальных полномочий. Полагаю, нужно сделать все возможное, чтобы полиция не закрыла дело, пока не будет проведено самое тщательное расследование. Нужно проверить все до мелочей.

– Все будет так, кан вы скажете, – заверил его Сангстер. Он придвинулся ж камере, его грубоватое лицо на экране увеличилось. – Этим займутся соответствующие службы.

– Спасибо, сэр, – ответил Грэхем.

– Не за что. Вы занимаете свою должность именно потому, что мы всецело полагаемся на ваше мнение. – Он опустил глаза и стал рассматривать что-то на столе, остававшемся за пределами экрана. Послышался шелест бумаги. – Сегодня произошло нечто похожее на случай с Мейо.