Девушка оставалась неподвижна. Гривину очень хотелось впиться губами в пленительную шейку, прячущуюся в кружеве воротничка, добраться до ароматных губ, нетронутых помадой, но он боялся испугать и оскорбить Марго. Наконец она вышла из сладостного оцепенения и, отстранясь, произнесла почти сухо:

– Уж не надеетесь ли вы, Дмитрий Иванович, найти тут легкую добычу?

– Помилуй Бог! – Дмитрий был обижен или сделал вид, что обижен. – Я не хотел вас оскорбить. Я прекрасно понимаю, что за вас есть кому вступиться. Платон Петрович защитит вас от всяческих домогательств, так же как и свою дочь.

Вероятно, я был очень нелеп, может, даже груб, простите меня.

С этими словами Гривин поклонился растерянной Маргарите и быстро пошел прочь. Оставшись одна, бедная девушка разрыдалась. Как глупо все произошло! Не так все представляла она в своих мечтах! Теперь он точно больше не заговорит с ней никогда! Плача, Маргарита бросилась в свою комнату. Она очень боялась, что кто-либо увидит ее слезы, и начнутся расспросы.

Оказавшись у себя, она немного поуспокоилась.

Почему она повела себя столь сурово, хотя Гривин давно будил в ней самые нежные чувства?

Сирота слишком хорошо знала, какая судьба бывает у девушек, живущих на чужих хлебах, если они проявят легкомысленность и поверят красивым словам и посулам. Она боялась такой судьбы. Поэтому Маргарита взяла себя в руки и решила, что поступила правильно. Ей ужасно хотелось поделиться с Варей, и она уже было пошла в комнату подруги, но почему-то передумала. Вероятно, суеверно побоялась спугнуть нечто, что еще не случилось, но могло случиться потом. Если бы она тогда рассказала все Варваре! Вся дальнейшая жизнь пошла бы по-другому!

Прошло несколько дней. Маргарита видела Гривина издалека или мельком.



17 из 211