Казалось, мерзку лесть познал внезапно он,Страшится он льстецов, им ввериться не смеет.Несчастен царь, когда он друга не имеет;Но в действо тайное хотенье произвесть,Велел в чертог к себе Адашева привесть Сей муж, разумный муж, в его цветущи лета,Казался при дворе как некая планета,Вступающа в свой путь от незнакомых местИ редко зримая среди горящих звезд.Придворные его с досадой угнетали,Но внутренно его сердцами почитали.Ада́шев счастия обманы презирал,Мирские пышности ногами попирал;Лукавству был врагом, ласкательством гнушался;Величеством души, не саном украшался;Превыше был страстей и честностию полн.Как камень посреде кипящих бурных волн,Борея не боясь, стоит неколебимо,И волны, о него бияся, идут мимо, —Адашев тако тверд среди развратов был,От мира удален, отечество любил;Спокойно в дом вступил, где грозный жил владетель.Страшится ли чего прямая добродетель!Храняща лесть еще под стражей царский двор,Увидя правду в нем, потупила свой взор;Отчаянна, бледна и завистью грызома,Испытывает всё, ждет солнца, туч и грома.Предстал почтенный муж, и честность купно с ним;Так в мраке иногда бывает ангел зрим!В объятиях своих Адашева имея,Со подданным монарх беседует, краснея:«Тебе, — в слезах он рек, — я сердце отворю;Ты честен, можешь ли не быти друг царю?Каков в пустыне был, будь верен перед троном».Тогда о страшном сне поведав с горьким стоном,«Мой бог меня смирил, — он с важным видом рек, —
