– Ну-ну. А что стало с женами?

– Они устроили в своих имениях женские общины, где сами стали настоятельницами.

– Да, круто… – отозвался Дмитрий, сокрушенно качая головой. – Мы еще даже не пришли, а вы уже вызвали во мне неприязнь к этому месту, где происходят столь дикие вещи.

– Почему же дикие? Истинно христианский поступок…

– Впрочем, нет, я, пожалуй, неточно выразился. Может быть, это – самый яркий пример того, что крайности сходятся – и от несчастья, и от высшей степени счастья люди впадают в безумие и совершают в высшей степени сумасбродные поступки, не в силах совладать ни с тем, ни с другим. Я, помнится, читал, как скучно живет самый богатый человек в мире, султан Брунея. Ему нечего желать, а потому, чтобы убить время, он или катается на «боингах», или принимает парады, или коллекционирует жен и лошадей – короче, сходит с ума от тоски. – Мне кажется, что ваш пример не совсем уместен.

– Нет, ну почему же? Просто одних людей высшая степень блаженства толкает к бесконечному коллекционированию чего-то земного, а других – к поискам того духовного состояния, которое они сами сочтут сродни небесному. Меня больше заинтересовало иное – оказывается, безоблачное счастье так же вредно для здоровья, как и беспросветное несчастье, вот только этика нас об этом почему-то не предупреждает!

– Насчет христианской этики вы ошибаетесь, впрочем, у вас еще будет повод поговорить с отцом Мерхесидеком.

– А он нас примет?

– Надеюсь, что да.

– И угостит монастырской наливкой?

– Насчет этого – сомневаюсь, но чай с травами у них великолепный. Однако мы уже подходим.

Оптинский монастырь, обнесенный белыми каменными стенами со сторожевыми шатерными башнями, с двух сторон соседствовал с примыкающими вплотную деревнями, с третьей стороны граничил с лесом, в котором располагался знаменитый не менее монастыря скит – место обитания старца Амвросия, вдохновившего Достоевского на образ Зосимы из «Братьев Карамазовых». С четвертой стороны, где прежде был главный вход и гостиница, теперь простирался большой яблоневый сад, вплоть до самого берега Жиздры. Место было действительно красивое, впрочем, вряд ли можно найти хоть один русский монастырь, про который было бы нельзя этого сказать – излучина реки, по одну сторону которой – великолепный лес, по другую – обширная панорама полей.