Именно в этом-то номере, двухместном, хотя там жил один Дмитрий, они и отпраздновали встречу привезенной им из Калуги бутылкой «Столичной», изготовленной местным филиалом знаменитого московского завода «Кристалл».

Яркозвездная ночь была великолепна, хотя любоваться ею, гуляя при этом по Козельску, особенно не приходилось – улицы были кривыми, темными и пустынными, а потому даже самые центральные из них не внушали душевного спокойствия. Коммерческие палатки, появившиеся здесь как первый признак наступающей цивилизации, закрывались в одиннадцать, боясь ночных погромов.

В одном крыле темнооконного здания Дворца культуры над входом в подъезд призывно горела неоновая надпись «Ночной бар». Они проворно вошли внутрь, где в полутемном зале за бутылкой водки скучали три какие-то личности мужского пола и самой невыразительной наружности, и с ходу приникли к стойке, за которой лениво беседовал бармен с барменшей. Ночная жизнь в Козельске явно не била ключом. Взглянув на прейскурант, Дмитрий только прищурился и засвистел:

– Ну и цены, круче, чем в Москве! Мама, я хочу домой!

Погорелов заглянул через его плечо-

– Самое главное, что нас интересует, здесь есть?

– Есть, вот она, родная. Две тыщи ровно, чтобы не утруждаться сдачей.

– Ну что ж, – и Погорелов первым полез в карман брюк за бумажником.

Дмитрий облокотился на стойку и, вкрадчиво глядя в глаза молодой и симпатичной барменши – ее напарник в этот момент менял кассету в магнитофоне, произнес:

– Нам, пожалуйста, бутылку водки и… – он оглянулся на Погорелова, – Артур Александрович, ведь вы пиво не любите?

– Нет, спасибо.

– И одну баночку пивка.

Не уловив никакой реакции на свой игривый взгляд, он разочарованно опустил бутылку в сумку, всегда болтавшуюся у него на плече, и, открывая на ходу банку пива, пошел к выходу. Выйдя на улицу, он повернулся и подождал Погорелова.