– Все записи, сделанные на секретном совещании, являются государственной собственностью, – тихо сказал полковник Да-Винчи.

– Не согласен с вами, – возразил мистер Черриз.

– Если вы не доверяете мне, запросите ЭАК, – настаивал полковник.

– Позвольте вам напомнить, что я отношусь не к тем, кто запрашивает, а к тем, у кого запрашивают, – ответил мистер Черриз и повторно попросил разрешения удалиться.

– Вопрос о принадлежности записей достаточно серьезен, но, по-моему, нам не стоит более задерживать здесь мистера Черриза, – вмешался сенатор.

Полковник Да-Винчи пожал плечами.

– Мне кажется, мистер Черриз, вы придаете слишком большое значение предварительным выкладкам ЭАКа, – сказал прокурор Бартоломью. – Мне очень жаль, но вы рискуете поставить нас всех, остающихся здесь, в ложное положение. Чтобы избежать этого, я просил бы вас не уезжать отсюда, пока комиссия не кончит работу. Надеюсь, все присутствующие и вы, сенатор, поддержите мою просьбу?

– Если я приму иное решение, я поставлю вас в известность, – сказал мистер Черриз, направляясь к выходу.

В дверях он чуть не столкнулся с возвращающимися Мак-Лорисом, Фамиредоу и помощниками Бартоломью.

– Господин сенатор, господа, – сказал Мак-Лорис, кладя на стол пачку изготовленных копий. – Я прошу слова для немедленного и внеочередного заявления.

– Наш долг выслушать вас со вниманием, – сказал Бартоломью. – Но уверены ли вы, что в этом есть необходимость, что вы полностью к этому готовы, и можете ли вы подтвердить, что никто вас к этому не принуждает?

– Да, – сказал Мак-Лорис. – Я уверен, я готов и действую по собственной воле.

– В таком случае не откажите, пожалуйста, сесть в это кресло спиной к нам и подтвердите, что вы добровольно соглашаетесь на закрепление на вашем теле всей аппаратуры, предписанной законом.

И после десятиминутной контрольной процедуры ЭАК во все свои две дюжины функций занялся запечатлением для потомства заявления и состояния профессора Мак-Лориса.