Она вошла в междугородный автобус, которым сенатору пришлось по случаю воспользоваться в прошлом году. У нее был тот ликующий вид, который делает молодых женщин прекрасными. Рядом с ним было свободное место, но в автобусе было еще несколько свободных мест. Она должна была пройти мимо. Девушки почему-то никогда не садились рядом с ним, он уже к этому привык. А Ширли села рядом, улыбнулась и заговорила. Он ощутил слабость и головокружение. Он узнал ее адрес и телефон и вот уже год жил тем, что когда-нибудь, может быть, завтра, позвонит и приедет. Вот позвонит и приедет, хотя она на тридцать лет моложе его…

Между тем в зале неизъяснимым образом произошла кристаллизация, все оказались рассаженными по рангам и должностям, а на председательском месте у столика воздвигся сухощавый безукоризненный джентльмен в квадратных очках с утолщенными дужками, в которых прячут слуховые аппараты. Конечно, после вступительных слов он передаст председательство ему, сенатору, как наивысшему по должности, но перед этим да позволено ему будет произвести церемонию общего представления.

– Господа! – («Оказывается, он директор Национального бюро научных исследований! Вот как! Видимо, он там недавно. Там же был этот, ну, как его! Такой вкрадчивый сангвиник».) – Господа! Еще раз напоминаю вам о весьма секретном характере нашего совещания и о запрете записи и передачи кому бы то ни было всего, что здесь будет сказано или показано. Я позволю себе не перечислять законоположений, которые будут применены к любому из нас, если по его вине произойдет утечка информации («Говорит, словно диктует официальное письмо!»). Многие из присутствующих, безусловно, знакомы Друг с другом, но позвольте мне все же взаимно представить вас. Тем более что с некоторыми я встречаюсь впервые и буду счастлив таким образом познакомиться. («Джентльмен всегда стремится внести живое содержание в мертвые формы. Ты, по крайней мере, пытаешься это сделать. Для начала неплохо!») Итак. Сенатор Тинноузер, член сенатской комиссии по внутренним делам.