И каково было ее изумление, когда она узнала, что за тот диск, над которым они с Григорием работали почти три месяца, ей достанется всего шестьсот долларов, по расценкам девочки на подголосках, что в конце рефрена поет свое “упи-упи-ду”…

Она позвонила Колину, чтобы тот помог своими адвокатами, дабы разобраться с дикой несправедливостью.

— А у тебя самой-то копия контракта с “Ю.А.” есть дома? — прежде всего поинтересовался Колин.

И когда выяснилось, что все документы были у Григория, которому Таня бесконечно доверяла, Колин сказал, не скрывая раздражения. — Ты постарайся забыть и о Грише, и о твоей работе с “Юнайтед Артистс”, мне не жалко, если мои адвокаты, специалисты по авторскому праву, пороются в этом деле, но я, априори знаю, что такая солидная компания как “Ю.А.” Вряд ли станет мухлевать с такими суммами, судя по всему, контракт, который ты подписала с руки ныне почившего в бозе Григория, был составлен в его пользу. Так что, забудь и наплюй!

Однако несмотря на горечь стыдного сознания, что тебя обманули, разговор этот с Колином получился неожиданно приятным и имел мажорное окончание, которое подсластило полынный привкус горечи и стыда.

— Какие планы на послезавтра? — спросил Колин.

— Послезавтра? — переспросила Татьяна. — Послезавтра ничего, никаких планов.

— Тогда поезжай в банк за своими брильянтами и готовься: будешь моей парой на балу у губернатора.

— Где-где? — переспросила Татьяна.

— На ежегодном балу у губернатора штата Калифорния, — медленно и раздельно произнес в трубку Колин Фитцсиммонс.

— Хорошо, я очень рада, хоть это так неожиданно, — сказала Таня в растерянности.

Колин не соврал, когда сказал Татьяне, что идея пригласить ее стала такой же неожиданностью и для него самого.

После второго своего развода с кинозвездой Мелани Д’Аршбоу Колин посещал великосветские рауты, сопровождаемый разными спутницами. Но этикет Голливуда предполагал в каждом таком выборе некий потаенный смысл, который потом тут же на следующее утро выливался в виде метровых заголовков лос-анджелесских газет.