— Я умру в этих землях, но не от вашей прелестной руки. Хотя, на мой взгляд, гораздо лучше умереть у вас на руках.

Это немного омрачило момент. Подумав об этом, она огорчилась более, чем следовало бы, ведь она только что встретила этого мужчину.

— Я запрещаю вам говорить о такой чепухе. Мы смоем эти мысли прочь.

Когда она нагнулась, чтобы поднять ведро с водой, он придержал ее за локоть.

— Оно слишком тяжелое, моя госпожа. Пожалуйста, позвольте мне.

Она могла бы поднять этого рыцаря одной рукой, но его галантность отозвалась в ее теле волной удовольствия. Он опрокинул на себя ведро с водой, намочив волосы. Вода тонкими струйками стекала по телу. Рыцарь явно был долгое время в пустыне. Она уже поняла это по бронзовому загару на его лице.

Когда он поставил ведро на землю и выпрямился, чтобы растереть себя, она остановила его. Не позволив ему самому откинуть мокрые волосы со лба, она сделала это за него. Поднявшись на цыпочки, кончиками пальцев дотронулась до его век, смахнув с ресниц воду, чтобы он снова смог открыть глаза. Когда она чуть опустила руки, ее пальцы начали ласкать его губы, его горло. Сейчас он пристально смотрел на нее своими голубыми глазами, в глубине которых читалось сомнение.

— Моя госпожа… я… вы знаете, что ничего мне не должны. Я ничего от вас не требую, даже вашего гостеприимства.

— Отказать в гостеприимстве путешественнику в пустыне? Так не поступают даже с врагом, не говоря уж о человеке, который спас жизни моих слуг и, возможно, мою собственную?

— Это была услуга. Я с радостью бы сделал это еще сотню раз, чтобы ваша красота освещала мир еще один день.

— Или ночь, — пробормотала она.

— У такой леди, как вы, — продолжал он упорно, — наверняка есть любящий муж, и я не хочу быть причиной вашего бесчестия. Вы ничего мне не должны.