Ему было почти тридцать лет, а большая любовь так и не пришла к нему ни разу. Конечно же, он влюблялся бесчисленное количество раз, но никогда не любил по-настоящему, так, как любили друг друга его родители, причем всю жизнь, а не два-три месяца – именно столько в лучшем случае длилось у Девона состояние влюблённости. Ни одна женщина, несмотря на свою красоту, ум и покладистый характер, не могла удержать Девона дольше этого срока.

Всякий раз, когда ему казалось, что он нашел свой идеал, ему становилось невыносимо скучно после того, как красавица была завоевана душой и телом, и он снова пускался на поиски женского совершенства. Порой это обстоятельство тревожило его куда больше того, в чем он хотел бы признаться даже себе.

Вот почему это кольцо так смущало его. А вдруг он, подчиняясь его воле, женится и уже через месяц-другой поймет, что совершил ужасную и непоправимую ошибку?

По пути в Килкерн Девон придумал план собственной защиты: он будет всячески избегать любого женского общества, по крайней мере до тех пор, пока не вернется в Лондон и тайком не всучит кольцо ничего не подозревающему старшему брату Маркусу.

Скинув с себя оставшуюся одежду, Девон швырнул ее вместе с жилетом в дальний угол комнаты, где уже валялись сюртук и галстук. Потом, совершенно нагой и согретый пламенем камина, он с наслаждением забрался в постель под теплые одеяла и улегся на мягкие подушки. Гладкая простыня приятно холодила кожу, ноздри окутывал женственный запах лаванды. Девон подумал было, как, должно быть, приятно лежать в такой постели с хорошенькой женщиной, но тут же оборвал свои мысли – к черту, никаких женщин до тех пор, пока он не избавится от проклятого кольца!

Прогнав от себя эти мысли, Девон устроился поудобнее на подушке и закрыл глаза.

Но сон не шел к нему. Несмотря на всю усталость, мысль о том, что ему придется обходиться без женщины несколько недель, угнетала его. Он искренне любил женщин. Любил их улыбки, ленты, банты и драгоценности. Они ахали и вздыхали по пустякам, но имели добрые сердца и умели прощать самые неблагоразумные поступки. Ему нравились их духи, их чудесный смех, их нежная, шелковистая кожа, вкус их розовых ротиков… Он любил всех женщин!