– Но сейчас мы с тобой приманка для Охотников. Когда же мы убедимся в том, что сбили их со следа, сразу отправимся в Камбрун.

– Ты так уверен в себе, – заметила Элис. – Но наши шансы против Охотников очень невелики, – добавила она со вздохом.

Ударив кобылу пятками в бока, Элис невольно улыбнулась – лошадь ее слушалась, так что не было причин для беспокойства. Она давно уже не сидела в седле, поэтому опасалась, что за прошедшие шесть лет утратила навыки верховой езды.

Когда Элис поравнялась со своим спутником, он пристально взглянул на нее и проговорил:

– Ты должна запомнить главное: в битву надо вступать с верой в победу.

– Но ведь никто не может знать наверняка, что победит, вступая в битву. Самые лучшие планы могут сорваться, и самые умелые воины могут допустить ошибку.

– Да, верно. Но если ты будешь так думать, то скорее всего действительно проиграешь сражение.

Элис мысленно согласилась с этим утверждением. Действительно, если ждешь худшего, то почти всегда случается худшее. Словно те высшие силы, что решают твою судьбу, читают твои мысли и думают, что ты и впрямь желаешь, чтобы случилось самое худшее. И выходит, что она в последнее время постоянно допускала ужасную ошибку… Она перестала надеяться на лучшее, и поэтому жизнь ее с каждым днем становилась все тяжелее. Конечно, Элис понимала, что проявляет слабость, однако ничего не могла с собой поделать – слишком долго она боролась за жизнь, и теперь ей казалось, что у нее уже не осталось сил для борьбы.

Покосившись на Гиббона, она спросила:

– Что ты собираешься предпринять?

– Надо отвлечь Охотников от моих кузенов и детей. Я намерен убивать Чужаков по одному до тех пор, пока никого из них не останется в живых. Или до тех пор, пока оставшиеся в живых не разбегутся и не оставят нас в покое.

– Значит, ты можешь убить их всех?

– Да, по крайней мере тех, которые не пожелают отказаться от своих планов. А тебя это беспокоит?