-Андрей, сколько она сантиметров?

Он отрывается от своего занятия, внимательно смотрит на иголку, которую я нашел на столе:

-Да черт его знает.

Действительно!

Вчера, когда я занимал денег на этот фуршет, я торжественно пообещал, что не буду прыгать из окна или вскрывать вены. Не буду делать глупостей, о которых потом пожалею.

Не понимаю, зачем он разбирает телефон. Работает ведь.

Странно вчера в магазине, я сидел и плакал, честно так, по-детски. И не было мне дела ни до знаков, ни до творчества, ни до чего либо. А сейчас сижу и смотрю, как разбирают целый телефон, сижу и разбираю свои ощущения на слова.

С отвращением закуриваю. Сорвался. Не помню у себя такой зажигалки. Даше вчера забыл вернуть. Усиленно пытаюсь убедить себя, что получаю истинное удовольствие от удушья табачным дымом.

Вышли на улицу, холод утреннего воздуха ни сколько не трезвит.

-Андрюх, а где театр ЧТЗ?

-Там, наверное.

Он неопределенно машет рукой.

-Значит мне туда.

Знак бесконечность

Когда-то что-то говоря Даше, я сказал «Навсегда». Это было лишним, не то, что я знал, что это не навсегда, просто это было лишним.

В какой-то из глав, я говорил, что не суеверный. Все знаки, что я видел, были знаками большой, но не взаимно большой любви. Нет, даже не любви, скорее страсти. Бессмысленной и беспощадной.

Жалею ли я о чем-нибудь? Нет. Кроме огромнейшей благодарности я ничего не испытываю. Кроме кучи долгов у меня остались стихи песни и эти небольшие мемуары, но это точно стоило того, чтобы все это пережить.

Я щел по улице. Время приближалось к семи утра, во рту к перегару от виски добавился горьковатый вкус чая, но я был счастлив. Я был совершенно один, меня никто нигде не ждал, а потому я был свободен. По-настоящему свободен, правда, на короткое время, но СВОБОДЕН. Боль утраты придет позже вместе с вещами, которые будет напоминать о ней.