— Единственное, что тебе нужно, дорогой, это привычные удобства. Найди другую женщину, чтобы угождала твоим капризам. Та, с которой ты резвился в студии, думаю, будет рада. Пригласи ее.

— Черт возьми, я же сказал тебе, что это получилось случайно! — начал заводиться Эшли. — Я художник! Иногда для вдохновения мне необходимо…

— Ты волен делать что угодно и с кем угодно, только не со мной и не с Фионой, — перебила Айлин.

Окончательно вышедший из себя Эшли взревел:

— Я пришел сюда с извинениями, чего тебе еще надо?!

— От тебя? Да ничего не надо, кроме одного: уйди и оставь нас в покое. — Она протянула руку к пакету. — Отдай, пожалуйста.

Он как будто не слышал.

— И где ты собираешься жить? Не можешь же ты с ребенком сидеть на шее родителей!

— Я найду, где устроиться.

— Да ну? Что ты найдешь с ребенком на руках и без твердого заработка? Собачью конуру? Ладно, перестань дуться и хорошенько подумай.

— Тут не о чем думать. Пожалуйста, отдай мне пакет и пропусти нас.

— Ты напрасно упрямишься. Пойдем домой и…

Айлин повернулась и пошла прочь. Черт с ним, с пакетом! Ее тошнило от приставаний Эшли, тошнило от всего, что с ним связано, и хотелось только одного: чтобы он отвязался раз и навсегда.

Он догнал ее, больно схватил за руку и резко повернул лицом к себе.

— Нет, так просто ты не уйдешь! Нам надо поговорить.

— Это ни к чему! — выкрикнула Айлин, задыхаясь и стараясь вырваться.

Фиона, до этого момента спокойно сидевшая на руках матери, расплакалась.

— Успокой ребенка, — проворчал Эшли.

— Оставь меня, и она успокоится. Нам обеим будет спокойнее без тебя.

— Нет, ты пойдешь со мной домой! — Не обращая внимания на протесты Айлин, он схватил ее за руку и увлек за собой, туда, где, по-видимому, оставил машину.

— Прекрати, ради Бога! — упираясь, кричала Айлин. — Я не хочу, не пойду с тобой!