— Да-да, конечно. Годится. До свидания, — попрощался он, сверяясь с часами — еще не было и половины четвертого. Потом повесил трубку и двинулся к машине, когда Маноло уже запускал двигатель.

— Ну что? — поинтересовался сержант, высовывая голову в открытое окошко.

— В семь.

— Мать твою… — выругался тот и в сердцах стукнул по рулю обеими ладонями. Он уже сказал Конде, что вечером у него свидание с очередной подружкой, Адрианой, мулаткой с необыкновенно упругой попкой и парой буферов, которые, когда обнимаешь ее, упираются тебе в грудь, а красивая — слов нет. — Посмотри, до чего она меня довела, — добавил Маноло, разводя руками, чтобы Конде мог лучше рассмотреть его тело, истощенное в результате сексуальных перегрузок с новой партнершей.

— Так, поехали, подбросишь меня до дома, а потом заберешь в половине седьмого, — предложил лейтенант Марио Конде, решив про себя, что не собирается тащиться в автобусе до Казино-Депортиво только из-за того, что Маноло приспичило проверить на упругость задницу Адрианы.

Машина тронулась, спустилась с черного от копоти холма, где располагалась Красная площадь, и выехала на закопченную до черноты улицу Десятого октября.

— Позвони своей девице и скажи, что к девяти освободишься. Думаю, с Каридад беседа будет короткой, — сказал Конде, чтобы немного взбодрить пригорюнившегося напарника.

— A-а, какая разница! Почему бы нам сейчас не навестить эту самую Дагмар?

Конде заглянул в блокнот, где Маноло записал домашний адрес учительницы.

— Не хочу больше ничего предпринимать, пока не побеседую с матерью Лисетты. Позвони-ка ты, пожалуй, Дагмар и договорись встретиться с ней завтра.