— Пожалуйста, присядьте на минутку, у меня там кофеварка включена, сейчас принесу вам кофе, наверное, уже готов.

Музыкальная система с двумя блестящими колонками, высокая вращающаяся подставка для аудиокассет и компакт-дисков, цветной телевизор и видеомагнитофон Sony, на потолке — светильник с вентилятором (такой же висит в просторной прихожей и, вероятно, во всех остальных комнатах), на стене два рисунка с автографом Сервандо Кабреры;

— Вообще-то мне не стоит сейчас пить кофе, нервы расшатаны до предела, но привычка сильнее меня.

Она вручила мужчинам по чашке, уселась в одно из плетеных кресел и вполне спокойно принялась за кофе, при этом она подняла указательный палец, украшенный платиновым перстнем с черным кораллом. Сделав несколько глотков, Каридад вздохнула:

— Сегодня целый день писала статью для воскресного номера газеты. Знаете, эти еженедельные колонки просто порабощают — хочешь не хочешь, а писать надо.

— Конечно, — сочувственно поддакнул Конде.

— Ну что ж, я вас слушаю, — сказала она, отставляя чашку.

Маноло подался вперед и тоже вернул пустую чашку на поднос, после чего остался сидеть на краешке кресла, будто готовясь встать в любое мгновение.

— Сколько времени Лисетта живет одна? — начал он.

Конде, хоть и не мог видеть со своего места лица напарника, знал, что его зрачки, устремленные на Каридад, начинают сходиться к переносице, словно их притягивает спрятанный там магнит. Это был самый необычный случай непостоянного косоглазия, какой Конде когда-либо видел.

— С тех пор как окончила Пре. Она с раннего возраста была очень независимой и, кроме того, всегда получала стипендию, а квартира пустовала, после того как ее отец женился и переехал в Мирамар. Когда Лисетта поступила в университет, то решила жить там, в Сантос-Суаресе.

— И ее не тяготило одиночество?

— Я уже сказала вам…