— А что она там делает? — заинтересовался Тор.

— Прячется.

— Прячет? Но что?

— Не прячет, а прячется.

— Но ее же видно, — недоумевал Тор.

— Шш, — перебила Пеппер, приставляя пальчик к выразительным губам. — Это она считает, что прячется. Раз она не видит вас, то считает, будто и вы ее не видите.

Тор проглотил это молча. Он понятия не имел, как можно разумно среагировать на такое объяснение. Теперь он вспомнил, что одна его нога по-прежнему зажата в подобие тисков.

— Послушайте, не могли бы вы отцепить свою собаку от моей щиколотки? Если я покажусь с таким украшением на улице, то буду выглядеть несколько экстравагантно.

Пеппер пристально взглянула на Брута сверху вниз, нахмурилась и демонстративно приблизилась на шаг. Она нагнулась и крепко схватила малявку. Брут тут же развернулся, приготовившись разобраться с обидчиком, и попал в руки к хозяйке, у которой, надо полагать, проявилась железная хватка.

Брут, явно вне себя от бешенства, чуть было не вонзил острые мелкие зубы в сжавшую его руку, но грозное предостережение Пеп-пер мигом остудило его боевой пыл.

— Только попробуй, — прошипела она неожиданно зловеще.

Уши, как будто подобранные на вырост и явно несоразмерные с крохотной головкой, смешно взметнулись вверх, очень выразительно передавая искреннее изумление.

Тор не мог удержаться от смеха.

Брут рыкнул в сторону посетителя, не злобно, а только так, для порядка, чтобы не потерять собственную значительность в глазах постороннего.

— Чем это вы его кормили? Порохом?

— Разумеется, нет. Я же говорила, это боевой пес, по натуре — нападающий. Эти качества прекрасно сохраняются и при обычном рационе. — Она сделала гостеприимный жест, приглашая Тора окончательно войти в комнату. — Почему бы вам не присесть? Вон там, на кушетке, рядом с Фифи.

Не заметив энтузиазма в ответ на свое предложение, Пеппер поспешила обнадежить: