– Ее отец мог бы купить и вас и меня на одну только сдачу от очередной сделки, – рассказал герцог, – и в его кармане кое-что еще позвякивало бы. Он – купец из Бристоля. Недавно он приобрел значительную недвижимость и зажил как джентльмен. Полагаю, его сын окончил лучшую школу и имеет хорошую практику. Он юрист. Его подводит только происхождение.

– А-а, – протянул лорд Фрэнсис, представив себя танцующим с этой провинциалкой, страдая от желания заткнуть уши от ее неуклюжего акцента. И, откровенно говоря, эта перспектива его нисколько не испугала. Танцевать с. ней было бы забавно, а он так давно уже не забавлялся! – Наверное, знакомство со мной поможет ей быть принятой в свете, Бриджуотер?

– Несомненно, – ответил его светлость, остановив свой лорнет на леди Августе Хэвилл. Потом опустил лорнет и снова взглянул на лорда Фрэнсиса. – Все знают, что вы имеете дело лишь с самыми модными и очаровательными леди, Неллер. О вашем вкусе ходят легенды. Вы настоящий ценитель красоты, как вы только что сами отметили. Вам стоит слегка поклониться какой-нибудь леди, и все остальные мужчины будут у ее ног. Если вы пригласите на танец мисс Даунс, целая толпа кавалеров устремится, чтобы занять ваше место. Она будет танцевать без передышки всю ночь. Мисс Даунс хорошо примут, мама будет в восторге, а я останусь вам очень благодарен.

Лорд Фрэнсис почувствовал, что в словах герцога была не скрытая лесть, а искренняя признательность. Неужели эта девушка так непривлекательна? Если она была дочерью купца, желающего стать джентльменом, означает ли это, что она сама невоспитанна и вульгарна? Почему такой щепетильный человек, как герцог Бриджуотер, принимает в ней участие? Он хотел получить ответы на свои вопросы.

– Она протеже вашей матери? – желая быть вежливым, начал он издалека.

– Она спасла жизнь моему племяннику, – объяснил его светлость. – Прыгнула в реку, увидев, что он тонет, и чуть было не утонула сама. Она поступила очень смело. Мы навеки у нее в долгу, и я, как глава семьи, должен что-нибудь сделать для нее, хотя Генри не мой сын, а Джорджа. Но, по-моему, то, что задумала герцогиня, довольно глупо.